|
| Главная | Политика | Экономика | Общество | Культура | Происшествия | Спорт | Авто | Сны о Сирии | Путешествия | В мире |
| Блоги | Онлайн конференции | Фото | Видео | Войны ХХI века | Наши авторы | Самые цитируемые статьи |
RSS 
|
|
Мартин Ремерс: Портреты ветеранов Второй мировой войныСвидетельства о смерти
 Лейн Йонкер, 1916 г.р., Нидерланды25 октября 1943 года мы вылетели во Францию, бомбить аэропорт. Немцы палили по нам с земли. Самолет подбили, я был тяжело ранен. Правая рука висела на клочке кожи. Стеклянная орудийная башня, в которой я сидел, была разрушена, но я не мог оттуда выбраться. Так мы и полетели обратно в Англию. На девять месяцев меня положили в больницу. Друзьям не позволяли меня навещать: командиры боялись, что, увидев меня, они не захотят больше летать. К счастью, руку пришили на место. В больнице я получил письмо от королевы Вильгельмины и крест «За летные боевые заслуги». Я был несколько разочарован, потому что такие награды обычно вручали лично принц Бернард или королева. Зато король Георг с женой меня навестили. Король отметил мою храбрость, а королева потом прислала мне множество открыток.
 Полина Святогорская, 1925 г.р., РоссияЯ училась на медсестру. Когда началась война, пошла на фронт. Но ни одна воинская часть не хотела меня брать, потому что мне было всего 16 лет. Я пришла в штаб железнодорожных войск, который находился в Казани, и стала их упрашивать: "Возьмите меня. Я вам нужна, ведь я медсестра". И меня все-таки приняли. Я была помощницей хирурга. На первой моей операции пациенту ампутировали ногу. Врач протянул ее мне. Я не хотела брать и умоляла: "Пожалуйста, пришейте ногу обратно". Но хирург приказал закопать ее. Я вышла вся в слезах. Меня увидели солдаты - они взяли ногу и сами похоронили ее. До того момента я не имела представления, что такое война.
 Фредерик Леннарт Бентли, 1924 г.р., ВеликобританияМеня ослепила вспышка от взрыва немецкой гранаты, когда ночью я стоял в карауле недалеко от города Кан в Нормандии. К счастью, я смог самостоятельно добраться до наших позиций. Если бы немцы меня нашли, они бы точно меня застрелили. Таковы уж законы войны: раненым не предлагают ночлег. Нужно в первую очередь заботиться о себе. Люди, никогда не видевшие войны, этого понять не могут. Война - это когда 24 часа в сутки находишься на волоске от смерти. Когда я потерял зрение, война для меня закончилась. Я проработал 33 года на лейландском заводе инженером-механиком: проверял исправность оборудования на ощупь. Женился, стал отцом четырех детей. У меня была хорошая жизнь после войны.
 Сергей Розанов, 1925 г.р., Советский СоюзЯ был очень доволен новыми ботинками. Всю войну, до Венгрии, я проходил в старых, и они совершенно износились. Товарищи купили мне новые на кожевенной фабрике возле озера Балатон. Когда я примеривал их, на дом, где мы сидели, упала бомба. Трое были убиты, а кусок шрапнели пробил мой новый ботинок. Я страшно расстроился. Из-за раны в ноге меня отправили в госпиталь. Выдали больничную одежду, и я больше не видал своих ботинок. Прекрасно помню, как они выглядели: красивые, блестящие, из черной кожи. Настоящее произведение искусства.
 Эдвард Гамильтон, 1917 г.р., СШАПо мне — трусость хуже смерти. Я трижды ранен. В последний раз — шрапнелью в лицо. В моем батальоне бывали солдаты, которые специально калечились, чтобы поехать домой. Один отстрелил себе палец на ноге. Но я следил, чтобы самострельщиков судили и приговаривали к тяжелому труду. Один офицер как-то расхотел служить. Сказал, что сам-то он храбрый, но ему трудно мириться со смертью подчиненных. Я разжаловал его в рядовые и послал на передовую, чтобы он мог проявлять свою храбрость, не заботясь об ответственности за других.
 Кшиштоф Грыф-Ловчовский, 1923 г.р., ПольшаНемцы были хуже всех. Они убивали нас, как домашний скот. Нас, наших детей и жен. Лично я убил семнадцать немцев. Первый пытался сам задушить меня. Но я ткнул его пальцами в глаза и заехал коленом по яйцам. Когда он выпустил меня, я его пристрелил. Мои товарищи шутили, что немец выглядит лучше, чем я — со следами от его пальцев на шее. У него была медаль, которая висит теперь в моем туалете. Там есть еще одна, но эту я снял с уже убитого немца. Местные дети, когда узнают про эти медали, приходят на экскурсии в мой туалет.
 Прасковья Абалихина, 1922 г.р., Советский СоюзЛюди в блокаду умирали от голода. Однажды я увидела, как женщина на улице стала покачиваться, села и умерла. Я была армейской телеграфисткой и получала 300 граммов хлеба, а не 125, как гражданские. Каждый день я откладывала немного еды и в конце недели относила cвоей семье, в центр города. Мне приходилось идти пешком 15 километров — трамваи-то больше не ходили. Но моя невестка все равно умерла от голода. Ее муж, мой брат Николай, к тому времени уже был убит. Моя мать забрала к себе их детей. Когда я приходила, они лежали на кроватях — кости, обтянутые кожей. Я была дважды ранена, протез вместо ноги. После войны я так и не вышла замуж. Мне пришлось заботиться о племянниках и о хромой матери, я была никому не нужна.
 Фред Блейклок, 1919 г.р., ВеликобританияДо сих пор не люблю своих сверстников-немцев. Я считаю, что они лично ответственны за войну. Большая часть из них поддерживала Гитлера, пока все шло хорошо. Только когда мы пришли, и появился шанс, что война будет проиграна, они переменили свое мнение. Вольтер сказал, что нужно бороться за свою свободу. Мы делали это, значит и немцы могли, если бы были против Гитлера. Я несколько раз говорил с немецкими ветеранами. Их просто послали воевать, но мне до сих пор не хочется иметь с ними дела. Из-за них я потерял многих друзей и шесть лет жизни. Я не могу им этого простить.
 Бак Доусон, 1920 г.р., СШАМы встретили русских у Эльбы. Они напились водки еще до нашего прихода. Это была очень сплоченная команда - как, впрочем, и мы. И нам тоже хотелось показать, какими мы были крутыми парнями. Один из нас решил научить русских прыгать с парашютом. Он спрыгнул с третьего этажа нашего штаба и сломал лодыжку. Когда мы праздновали победу, русские палили из настоящего оружия. Прямо как на "диком Западе". Они проехали на грузовике вниз по склону, и он перевернулся. Кого-то придавило насмерть, но русские не унывали. Они не очень-то ценили жизнь. Может быть, потому, что все тогда сильно напились.
 Йоханнес Нойберт, 1915 г.р., ГерманияКогда мы отступали от Москвы, мы повстречали пять или шесть раненых немцев. В минус сорок они лежали на обочине и ждали, что их кто-нибудь подберет, но никто не помог им. Техники не было, а на руках мы бы их не вынесли. Наверное, они замерзли насмерть. Я командовал батальоном, но после поражения под Москвой уже не верил в победу. Думал, нам следует сдаться, но не смел говорить этого вслух. Никто не смел. Единственная акция протеста, которую я видел, — ужин в офицерской столовой, и никто не поднял тоста за здоровье нашего фюрера и главнокомандующего. Нынешние поколения не понимают, что оппозиция нацистам была невозможна. Ты просто исчезал.
 Герхард Хиллер, 1921 г.р., ГерманияВесной 1944-го я был в бункере на нормандском побережье. В свое дежурство мы стояли на часах, а в остальное время ходили на пляж через минное поле, купались и загорали. 6 июня я стоял на часах, когда внезапно началась высадка. Столько кораблей, что нельзя было сосчитать. Мы были изумлены, ведь мы ждали, что союзники высадятся в Кале, а не в Нормандии. Некоторые начали молиться, некоторые обмочились от страха. Меня взяли в плен и отправили в Техас. В Америке собирал хлопок с неграми. После войны нас отправили в Англию, на «восстановительные работы», как они говорили. Это продолжалось до 1948 года, в нарушение международных законов, по которым все пленные должны быть отпущены по окончании военных действий. Я ушел из дома в 19 лет, а вернулся в 27. Потерял лучшие годы своей жизни.
 Зинаида Мамленова, 1924 г.р., Советский СоюзЯ служила в железнодорожных войсках. 9 мая 1945-го я была в Чехословакии, в маленьком городке, километрах в трех от линии фронта, занималась бумажной работой в штабе. Я спала, когда внезапно послышался пулеметный огонь. Я решила, что это снова немцы. С лестницы раздался стук шагов. Я подумала, что здание захватили, и очень испугалась. Чуть не выпрыгнула из окна. Но тут распахнулась дверь, и показались мои товарищи. Они обнимали и целовали меня, поздравляли с победой. Война кончилась.
 Барон Филипп фон Безелагер, 1917 г.р., ГерманияЯ командовал кавалерийской ротой и был ранен под Москвой. После контузии стал ординарцем фельдмаршала фон Клюге в Смоленске. Выполняя его поручения, виделся с Гитлером четыре или пять раз. Когда я к нему приближался, всегда чувствовал, как что-то внутри сжимается. Я никогда с ним не разговаривал, просто жал ему руку и сухо здоровался. В июне 42-го я впервые узнал о том, что евреев и цыган целенаправленно уничтожали - их объявили врагами рейха. Для меня это был поворотный момент. Я, как офицер, не хотел быть соучастником военных преступлений. Я стал членом подпольной группы фон Трескова. Его целью было убить Гитлера. Среди заговорщиков я был самым молодым. Группа Трескова планировала покушение на фюрера. Я и еще семь офицеров должны были застрелить его на заседании, посвященном разработке наступления на Курск. Мой брат Георг был профессиональным стрелком - он должен был руководить операцией. К несчастью, от плана отказались, так как глава СС Генрих Гиммлер отменил заседание по Курску. Гиммлера мы тоже собирались убить. Позднее наша группа готовила взрыв в ставке Гитлера "Вольфшанц". Я сам собрал бомбы и перевез их в Берлин. Затем бомбы попали в руки графа фон Штауфенберга, который и привел их в действие 20 июля 1944 года. К сожалению, фюрер остался жив. Некоторые из заговорщиков были арестованы, другие покончили с собой. До самого конца войны я боялся: вдруг меня тоже раскроют. В тот день, когда Германия капитулировала, я выбросил в реку капсулу с цианидом, которую всегда носил с собой.
 Константин Шаров, 1923 г.р., РоссияВпервые я встретил немцев в Сталинграде. После войны несколько раз ездил в Германию. Мы с немцами пили водку. Но я до сих пор не доверяю этой нации. Они в прошлом хотели завоевать Европу. Они хотят этого и сейчас. В ходе Второй мировой немцы пытались захватить власть оружием, а сейчас они используют экономические рычаги. Польша и прибалтийские государства совершили большую ошибку, когда стали членами Евросоюза. Теперь немцы скупят их землю. Со временем они станут угрозой и для российской экономики.
 Джек Шлегель, 1923 г.р., СШАЯ родился в Германии, потом переехал с родителями в США. Когда началась война, на меня все вокруг стали показывать пальцем - из-за немецкого происхождения. Я так хотел самоутвердиться, что пошел волонтером на военную службу. В ходе освобождения Бельгии в 1944 году мы как-то взяли в плен 500 немцев. Один из охранников подошел ко мне и сказал: "Тебя зовут Шлегель, не так ли? У меня тут немец, и он тоже Шлегель". Оказалось, это был мой двоюродный брат! Мы немного поговорили о семье. Я попросил охранников обращаться с моим родственником получше. Теперь он живет в США. И до сих пор верит: если бы немцы победили, мир стал бы лучше.
 Иосиф Коетсвальский, 1913 г.р., РоссияЯ из знатной семьи. Мой дед был полковником царской армии. После того, как коммунисты пришли к власти, нашу семью выслали в исправительно-трудовой лагерь в Архангельске. Матери удалось бежать к своему брату в Москву. В 37-м году ее нашли и убили. Нам с отцом удалось сбежать из лагеря с третьей попытки. Когда началась война, я подавил всю свою ненависть к коммунизму. Я решил сражаться за родину. Не за Сталина. Это он виноват в гибели миллионов русских солдат. Сталин всех талантливых офицеров казнил. Не Сталин выиграл войну, а народ.
 Эдмунд Вагнер, 1926 г.р., ПольшаЯ не умел плавать и однажды чуть не утонул. Ушел под воду, но потом набрался сил и вынырнул. После этого чьи-то руки схватили меня и вытащили на берег. Вот так я оказался в Нормандии. Потом мы загорали и курили с канадцами в яблочном саду недалеко от Кана. Над нами кружили самолеты. "Они летят в Германию", - говорили мы друг другу. Потом на нас стали сбрасывать бомбы. Мы прыгнули в какую-то канаву, заполненную водой. Восьмерых из нас ранили. Нескольких канадцев убили. Мы были в ярости. А в Лондоне заявили, что в произошедшем виноваты мы сами: продвигались слишком быстро, и потому нас приняли за немцев. Дело постарались замять. После войны я не смог вернуться на родину. Ублюдок Черчилль продал Польшу России. А коммунисты не хотели с нами связываться - мы ведь воевали вместе с британцами. Я влюбился в девушку из Голландии и написал об этом матери. "Живите на ее родине", - ответила она. Так мы и сделали. В 1959 году я наконец собрался приехать в Польшу и повидать мать. Однако возникла проблема: я был человеком без гражданства. Я подал прошение на имя королевы Нидерландов и вскоре получил положительный ответ. Мне даже не пришлось платить взнос, потому что я сражался в армии освободителей. В дверь родного дома я постучал в рождественскую ночь.
 Henk Paulus, Indonesian war veteran of Second World War.
У наших партнеров
|
Новости
08:40В Москве застрелили дворника из Таджикистана 08:21На территории Московского Кремля умер турист из Франции 23.05
17:30Павильон, в котором находился Дмитрий Медведев, едва не снесло штормом 16:40Число пострадавших в результате ЧП с российским самолетом в Чехии возросло до 19 человек 16:34Закон об ужесточении ответственности за нарушения на митингах может быть введен уже в начале июня Загружается, подождите... |
Сергей Филатов: Наши демократы не отличаются от большевиков
#Велопробег от МГУ до Кремля 
#Баррикадная - ночные задержания
Дебют Брэда Питта в кино: Равнодушными не оставит!
#ПрощайАбай: белые ленточки сменили оранжевые жилеты
Басманный суд зачистил Чистые пруды 
Чистые пруды приглашают на «БерлусПутин»
Колокольцев: Людям не нужны кабинетные генералы и отчёты по контрольным карточкам 
Первый в мире запуск частного космического корабля к МКС
Случилось редкое кольцеобразное затмение
Путин: период выживания для отечественной науки в целом завершился
Самый необычный выставочный комплекс Парижа
Мэр призвал москвичей жаловаться на некачественный ремонт дворов
Сборная России выиграла золото чемпионата мира по хоккею
Вильнюс - город музыкантов и Мастеров
|
